контактный email:
2004tatianabaeva@earthlink.net
Введение

Глава первая. История метафизики

Глава вторая. Гносеология

Глава третья. Трансцендентальное воображение

Глава четвертая.

Глава пятая. Сотворение мира

Глава шестая. Адам и жена его

Глава седьмая. Три сына Евы

Глава восьмая. Боги древней Греции

Глава девятая. Потоп

Глава десятая. Космос

Глава одиннадцатая

English version




Содержание главы
1.1.1. Метафизическое мышление
1.1.2. Начало
1.1.3. Мифологическое мышление
1.1.4. Философское мышление
1.1.5. Восток
1.1.6. Моисей
1.1.7. Соломон
1.1.8. Пророки
1.1.9. Апостолы
1.1.10. Соль земли
1.1.11. Эпилепсия
1.1.12. Юродивые
1.1.13. Дверь в Царство небесное
1.1.14. Стяжание Духа
1.1.15. Обиталище души
1.1.16. Гормоны души
1.1.17 Аскетизм
1.1.18. Разделение языков
1.1.19. Схоластика
->1.1.20. Вера и наука
1.1.21. Кант
1.1.22. Гегель
1.1.23. Феноменологическая редукция
1.1.24. Высветляющее мышление


1.1.20. Вера и наука

Казалось бы, наступили времена, когда христианская Церковь уверенно заняла лидирующее место в мире. Именно в лоне Церкви рождались великие умы, оказавшие на человечество основополагающее влияние. Сфера ее влияния простирается решительно на всех: от монарха, до сироты.

Но, свет просвещения, который делал Церковь лидером в духовном мире, стал меркнуть.

Когда в Европе возник интерес к практической науке, Церковь неожиданно заняла крайне агрессивную позицию. Церковь перестала видеть в ученых своих собратьев. Она настаивает на том, что интеллект уводит человека от Бога и призывает его «упрощать» свой ум в духовных практиках.

Еще византийский богослов Григорий Палама (1296-1359), святитель, который дал философское оформление исихазму, писал о том, что Богу не угодно, чтобы человек стремился к знаниям. Потому что ни в Ветхом, ни в Новом Завете нет ни слова о геометрии, или о планетах.

Такое мнение весьма удивительно. Мы убедимся в том, что Абсолют заинтересован передать нам именно знания.

Григорий Палама называл «вместе добром и злом навыки и одаренность в многоязычных наречиях, силу красноречия, знание истории, открытие тайн природы, многосложные методы логических построений, многотрудные рассуждения счетной науки, многообразные измерения невещественных фигур»(Палама Григорий. «Триады в защиту священно-безмолствующих». Триада 1.1.6.).

Объяснение такого образа мысли мы найдем позже.

Девизом Церкви стали слова ап.Павла: Бог Библии, это «не бог философов и ученых». В этом есть определенная доля истины, как мы позже убедимся.

Хотя, например, Климент Александрийский считал, что идентичность христианского и античного Логоса несомненна. Что именно Логос дал эллинам философию. В «Строматах» он утверждает, что имена: Единое, Благо, Самобытие хоть и неискусно, но дадены именно Богу(Лосский В. «Боговидение». М.: Акт, 2003, стр.347.). Мы согласимся и с ним.

В средние века Церковь являлась непременным атрибутом в жизни человека. Но неожиданно Европу поражает эпидемия массовых психозов. Люди слышат «голоса» и видят «небесных ангелов» прямо на монастырских службах. Монахини объявляют себя «христовыми невестами» и предаются мистическим видениям, которые носят чувственный характер. Количество чудес превосходит все нормы. Женщины, и даже дети, добровольно признаются в причастии к потустороннему миру – общении с дьяволом.

Для Церкви наступили мрачные времена. Мракобесие и жестокость стали ее достоянием. Неконтролируемая разумом вера в Бога заменила веру фанатизмом, стойкость духа - жестокостью по отношению к другим, любовь – ненавистью к инакомыслящим. Это было печально знаменитое время «охоты на ведьм» и крестовых походов.

Позже, мы поговорим об этой особой, метафизической форме, беснования. Опасной близости мира зла.

В большой моде стали сочинители «научных» проектов, где слабые сигналы истины сметала мощная волна воображения.

Все это привело к тому, что стало невозможно отличить «чашу бесовскую» от «чаши Господней». Метафизика, как метод познания мира, стала приносить больше вреда, чем пользы.

Глядя на вакханалию, творившуюся вокруг, британский философ Френсис Бэкон (1561-1626) объявил созерцательные откровения «видениями» мешающими познанию истины, вызванными несовершенством органов чувств, узостью взглядов отдельных людей, семантическими клише, и свойственному человеку коллективному мнению. Он резко осудил схоластику, поставил во главу угла опыт, и выступил за разделение областей религии, философии и науки.

При этом сам Френсис Бэкон совершенно очевидно был метафизиком. В своей утопической книге «Новая Атлантида» он предвосхитил многие достижения науки: подводную лодку, передачу звука на расстояние и т.д.

Замечательный французский философ, математик, физик и физиолог Рене Декарт (1596-1660), чья жизнь и мышление были глубоко метафизичны, также отказывался доверять чувствам в познании. Он считал, что надо опираться на ясный и четкий разум. И разработал четыре правила, которые помогали философу находить истину. Главное его требование к постулатам – ясность и отчетливость для разума. Достижения разума Декарт проверял математикой. При этом он отметил в сознании наличие особых логических конструкций, позволяющих познавать мир, как бы предвидя результат.

Декарт настаивал на симбиозе науки и философии, но, несмотря на то, что он был глубоко верующим человеком, отказал теологии как средству познания мира, ей он оставил изучать мир сознания, поскольку он не материален. Декарт оказал огромное влияние на последующее развитие философии (картезианство), где разрабатывались основы феноменологического мышления.

Опыту тогда мало что было доступно, а метафизика рождала идеи, но не объясняла их. В XVI веке это стало тяготить ученых. Нужны были доказательства. Опыт приобретает все больший вес, метафизика как метод постепенно уходит в небытие. В 1633 году в Англии возникает Королевское научное общество, где опыт провозглашается критерием истины. Метафизики теперь скрывают от окружающих свои необычные способности.

Так поступал великий английский физик Исаак Ньютон (1643-1727). Он был глубоко верующим человеком с великолепными метафизическими возможностями. В юности Ньютон увлекался эзотерикой и немало времени посвятил алхимии. В зрелом возрасте, он всячески отгораживался от метафизики. Но, хотя он и заявлял: «не измышляю гипотез», на самом деле его работы сплошь состоят из гипотез и аксиом. И мир идей Ньютона выглядел так, что казалось:

«…будто он зачастую имел независимую информацию о природе явлений, но не всегда мог ее эксплицировать в рамках представленного ему языка». Еще говорят, что Ньютон “знал больше, чем умел доказать” (ib)»(Рождественские чтения 2004. «Христианство и наука”. Захаров В.Д. «Религиозная метафизика Ньютона», с.240.).

Так в своей книге «Оптика» он обещает не объяснять свойства света гипотезами, но опираться на опыт. Но после этого заявления говорит о эфирно-корпускулярной теории света, которая никак не совмещалась с доказанной тогда волновой теорией.

«Но неизъяснимая странность научной методологии Ньютона, ее темнота для нашего разума заключается в том, что его «гипотезы» противоречат и обыденному опыту и здравому смыслу. Между тем, построенная на этих гипотезах теория вдруг начала объяснять и с огромной точностью предсказывать видимые явления и на Земле и на Небе. Не будь этих темных, мистических гипотез, не будь, наконец, чисто теологической идеи, лежащей в их основе и превращающей саму ньютоновскую физику в религиозную метафизику, - не состоялась бы сама эта физика как наука»(Рождественские чтения 2004. «Христианство и наука”. Захаров В.Д. «Религиозная метафизика Ньютона», с.243.).

Его биограф Кейнс первый заметил, что работы Ньютона не базируются на рассудке:

«Я не вижу его в таком освещении, … Ньютон не был первым представителем эры разума, он был последним представителем халдейской магии, последним великим умом, который видел внешний и внутренний мир теми же глазами, как и те, кто начал закладывать наши интеллектуальные ценности десять тысяч лет назад…»(Рождественские чтения 2004. «Христианство и наука”. Захаров В.Д. «Религиозная метафизика Ньютона», с.245.).

«Сумасшедшая» физика Ньютона живет и по сей день.

Так Ньютон объяснял причину всемирного тяготения наличием вездесущей силы, которая мгновенно передается от одного тела к другому через ничем не заполненную пустоту. Переносчика силы Ньютон никак не обозначал. Только в XIX веке этот переносчик обретет свое название – «поле».

Другой гениальный ученый Готфрид Лейбниц (1646-1716), предугадал многие направления современной физики, что говорит о его развитых метафизических способностях. Например, он считал, что Вселенная обладает достаточным запасом энергии, чем предвосхитил закон сохранения энергии. Но не сформулировал его.

Он так и не «открыл» ни одного фундаментального закона природы. Будучи великолепным математиком, он только присваивал законам математические символы, но ничего не сделал, чтобы развить эти идеи.

По всему видно, что Лейбниц с большой опаской относился к посещавшим его идеям метафизического происхождения. Поэтому он рассматривал науку как «бегство от чуда», тем самым сузив возможности своего гения.

Конфликт между наукой и Церковью все ширился. Вмешиваясь в жизнь науки, католическая Церковь проявляла нетерпимость к научному познанию и наделала немало ошибок. Это привело к тому, что в первой половине XVIII века ученые вовсе отказались принимать во внимание замысел Божий и больше не упоминали имени Божьего в научных трактатах.

С этой поры, теология, ставящая своей целью познание Бога, стала считаться не наукой разума, а рассудочными представлениями об абстрактных вещах, выражающихся в абстрактных символах. Ученые сочли что, оперируя уже готовыми понятиями, теология представляет опасность разуму, затемняя истинный смысл вещей. И мы не можем с этим не согласиться.

Получилась следующая картина: ученые, тяготясь религиозным миропониманием отстаиваемым Церковью, стремятся к автономии, хотя некоторое время Бог остается составляющей научных теории. Они решают отказаться от метафизики как методе познания, вообще, не понимая, что не могут изменить своего сознания, которое имеет ярко выраженные метафизические корни. В результате ученые перестали различать «истинное мнение», которое доверяет лишь телесным ощущениям и «ум», который постигает мир идей.

Теперь, там где Платон умом видел наставление, ученые гордились своим умом. Вытесняя Бога из сознания, ученые невольно ставили себя на его место. Метафизические прозрения они принимали за свои мысли, и это внушало им уверенность, что человек равен Богу, а в основание мира заложены легко объяснимые «механические причины». Взамен веры в Бога пришла огромная вера в то, что человеку все подвластно, и сделать его могущественным может только практическая наука. Еще немного и человеку откроются все тайны природы. Как мы знаем, это время так и не наступило.

Метафизический мир «ощущения тайн Божиих» теперь принадлежал только Церкви. Ученых озарял тот же гений, но они не замечали его, избрав критерием всего опыт.

Посмотрим, какую лепту внесли философы.





разработка: www.m-web.ru