контактный email:
2004tatianabaeva@earthlink.net
Введение

Глава первая. История метафизики

Глава вторая. Гносеология

Глава третья. Трансцендентальное воображение

Глава четвертая.

Глава пятая. Сотворение мира

Глава шестая. Адам и жена его

Глава седьмая. Три сына Евы

Глава восьмая. Боги древней Греции

Глава девятая. Потоп

Глава десятая. Космос

Глава одиннадцатая

English version




Содержание главы
1.2.1. Мышление
1.2.2. Сознание античного мудреца
1.2.3. Сокровенный человек
1.2.4. Пути восхождения человеческого духа
1.2.5. Созерцание
1.2.6. Гении
1.2.7. Аутизм
1.2.8. Теория
->1.2.9. Призвание
1.2.10. Немудрое Божие
1.2.11. Иван-дурак
1.2.12. Пасьянс
1.2.13. Вопрошание
1.2.14. Становление
1.2.15. Медитация над трансценденциями
1.2.16. Дано мне жало в плоть
1.2.17. Воплощение
1.2.18. Возвращение
1.2.19. Исихазм
1.2.20. Люминофания
1.2.21. Синдром Аспергера


1.2.9. Призвание

В отличие от обычных людей, аллософы рождаются с врожденной склонностью к созерцательной жизни. Они с детства склонны к созерцанию – нерефлексивному мышлению, и это предопределяет их жизнь.

Как свидетельствует ап. Матфей, «истинная мудрость» дается еще младенцам (Мф. 11:25). Св. Фома Аквинский говорил, что в таинстве воплощения открывается нисхождение Божества к восходящему человеческому духу. Сверхсознание встречается с Я-сознанием в области подсознания. Подсознание диктует человеку свою волю, и он слышит его «голос».

Поэтому жизнь аллософа всегда предопределена, и отчетливо делится на четыре периода: призвание, вопрошание, становление и воплощение. Это область трансценденции.

Маленький аллософ может быть ласковым, веселым и привязчивым ребенком с развитым интеллектом. Но иногда выглядит замкнутым и вялым. В детской среде аллософ занимает особое место. Он симпатичен сверстникам, поскольку все дети «питаются» знаниями подсознания, но они чувствуют в нем странность, непохожесть. У аллософа иные реакции на окружающий мир. Он любит одиночество. Детские коллективы обычно ему в тягость. Он предпочитает находиться в узком кругу семьи.

Один из признаков аллософа – его невероятная доверчивость, граничащая с глупостью. При этом сам он чрезвычайно правдив.

Одни дети относятся к аллософам покровительственно, другие – подшучивают над наивным ребенком. Но есть дети, испытывающие к нему ненависть. Надо сказать, что симпатии и антипатии в человеческом сообществе, так же как и в стае животных, строятся на генетической основе.

На прогулках, аллософ обычно «смотрит в пол», любит повторения и маленькие ритуалы. Играть предпочитает в одиночестве. Часто, он просто молча сидит в углу, все игровые события происходят в его голове. Причем игрушками служат не куклы или машинки, но мелкие предметы: пуговички, карандаши. Тем самым, он учится оперировать символами, поскольку ему предстоит понимать символический язык Абсолюта.

С семи лет начинается «ученичество» аллософа – наступает период призвания. Подчеркнем, до сего дня ни один аллософ не осознавал своей избранности, ему самому было непонятно, почему он оставляет попытки приспособиться к миру и все чаще «впадает» в состояние задумчивости. Основным признаком аллософа на этом этапе развития является - необъяснимое отвращение к учебе, как бы ни был он развит в раннем детстве.

Никто не может объяснить, почему смышленый прежде ребенок превращается в тупицу, когда дело касается обучения в школе. Удивительно, но его память отказывается воспринимать какую-либо информацию. Все попытки помочь аллософу упираются на глубокое, хотя и бессознательное сопротивление.

Эти дети совсем не похожи на так называемых «отличников», которым свойственна рефлексивная форма мышления. Отличники легко и быстро усваивают любой материал, поступающий в процессе обучения, т.е. внешнюю информацию.

Но уже давно замечено, что блестящие ученики, которые успешно усваивают учебный материал в школе и в институте, в дальнейшем не совершают фундаментальных открытий. Подвижный, жизнерадостный, коммуникабельный ребенок редко становится созерцателем. Поэтому таланты, в глубине души, мало довольны собой.

Платон считал, что все души причастны уму, но некоторые из душ смешиваются с телесным так сильно, что уже не могут порвать эту связь.

Возможно, талантам мешает медиатор симпатической нервной системы, гормон эпифиза - норадреналин. Повышенный уровень норадреналина делает их темпераментными и честолюбивыми, провоцирует агрессию, гнев, ярость, а Господь, как мы знаем, любит смиренных. Созерцание – процесс, требующий «субботства» души.

Поэтому, таланты более ориентированы на общепринятые, «состоявшиеся» идеи. Кроме того, они успешно работают над нереализованными идеями гениев. Где интересные, перспективные идеи уже сформулированы. Надо только наложить на эти идеи «легализованные» представления, сложившиеся в науке. Таланты – необходимое звено в развитии науки.

Обычно, таланты блестяще проявляют себя сразу в нескольких областях знаний и искусств. Такая загруженность сознания лишает талантов чувствительности к духовному миру. И очень часто таланты являются искреннейшими атеистами. Второй этап развития духа, по Гегелю, – их предел.

В отличие от таланта, аллософ учится получать информацию «изнутри», из глубин своего сверхсознания. Его «учит Бог», поэтому он подсознательно, то есть необъяснимо даже для себя, отторгает внешние знания. Мышление аллософа должно быть свободным от общепринятых, «готовых» идей, которые неизбежно сужают полет мысли.

Таким образом, подсознание диктует свои условия сознанию.

Иногда, аллософ сосредотачивает свое внимание на избранном предмете, отбрасывая все остальные знания, как не нужные. При этом он часто скрывает от посторонних глаз свой интерес, избегает всяких авторитетов и замыкается в себе. Если поле его будущей деятельности выходит за рамки школьного обучения, то аллософ игнорирует любые знания. Все что он вынужден изучать в школе, забывается быстро и навсегда. Смутные идеи, далекие от общепризнанных, формируются в нем.

Общество не понимает принципиальной разницы работы нашего мышления и пытается заставить пройти аллософа обычный курс обучения, что мучительно для него. Вспомним здесь Эдисона, Черчилля и Либиха. В это время маленький аллософ не может отстоять свое право на индивидуальное развитие, поскольку он и сам не может понять особенностей своего сознания.

Таким образом, педагогика покушается на самое драгоценное в человеке – свободу следовать божьему промыслу. Современная методика обучения в школе, направленная на запоминание огромного количества информации, готовит человека лишь ко второму этапу развития и делает выживание аллософа, в принципе, невозможным.

Итак, период обучения, это тяжкое отвращение к учебе, ненависть к школе, ощущение несвободы, непонимания самого себя. Часто, презрение сверстников. Не всякий ребенок может вынести клеймо тупицы. «Неспособность» усвоить ненужный ему материал больно ранит его, ему кажется, что он «хуже всех».

Известно, что духовный гений св. Сергий Радонежский в детстве горячо молился Богу, чтобы Он дал ему способность к учению, и получил этот дар. Об этом же молился и св. Иоанн Кронштадский. Возможно, их судьба сложилась бы иначе...

Со стороны, вряд ли детство аллософа можно назвать счастливым. Но, к счастью, пренебрежение обществом создает комфорт для задумчивого аллософа. Он только и ждет, чтобы его оставили в покое.

Период неосознанного созерцания длится пятнадцать-двадцать лет.





разработка: www.m-web.ru